51

владел, без живописи, которая меня не трогала.


Внезапно у меня появилась возможность общаться


с окружающим миром на языке, идущем букваль-


но от сердца к сердцу путями, чуть ли не сладост-


растно избегающими контроля интеллекта.

С долго сдерживаемой
детской жадностью

я набросился на своего медиума и двадцать лет без

устали, в каком-то неистовстве передавал
сны,

чувственные переживания, фантазии,
приступы

безумия, неврозы, судороги веры
и беззастен-

чивую ложь. Мой голод был
неутолим. Деньги,

известность и успех были поразительными,
но в

основе своей безразличными для меня результата-

ми этого буйства. Этим я вовсе не хочу умалить то-

го, что у меня случайно получилось. Искусство как

самоудовлетворение может, безусловно, иметь
оп-

ределенное значение - в первую очередь
для ху-

дожника.

Таким образом, если быть
до кон а откро-

венным, я воспринимаю искусство (не только ки-

ноискусство) как нечто несущественное.



Литература, живопись, музыка,
кино и театр

сами зачинают себя и сами себя
производят на

свет. Возникают и исчезают новые
мутации, но-

вые комбинации, движение извне кажется
нервоз-

но-жизнедеятельным - величественное рвение
ху-

дожников спроецировать для самих себя и для
все

более скучающей публики картину мира,
уже не

интересующегося ни их мнением, ни их вкусами.
В

немногочисленных заповедниках художников
ка-

рают, считая искусство опасным и потому достой-

ным удушения или контроля. В основном